ГлавнаяЯнварь12 января › В Берлине подавлено восстание спартакистов

В Берлине подавлено восстание спартакистов

4 января 1919 года правительство Эберта освобождает Э. Эйхгорна от должности полицай-президента в связи с его ролью в событиях 24 декабря и назначает на этот пост члена СДПГ Ю. Эрнста. Это приводит к совместной демонстрации независимых и КПГ на следующий день. На встрече партийных агитаторов, КПГ решает «что время ещё не пришло для нас выступить как правительство». Они планируют протестовать против увольнения Эйхгорна.

5 января собирается толпа в 150 тысяч человек. Один из их лозунгов: «Долой Эберта и Шейдемана, кровавых собак и могильщиков революции». Люди были на взводе, но лидеры демонстрации не давали определённых указаний.

Лидеры двух партий, независимых и КПГ, а также революционные старейшины, встречаются вместе, но не могут принять решение. Около 6 вечера вооруженные толпы, по собственной инициативе, занимают здание «Форвертс», и некоторые другие СМИ. Носке пишет, что «если бы массы имели сильных лидеров, которые ясно осознавали их цели, вместо пустомель, к полудню этого дня они бы захватили Берлин».

Формируется «Временный Революционный Комитет» из левого крыла независимых, КПГ и революционных старост. Заметим, что из 70 революционных старост около 4/5 были левыми независимыми и 1/5 членами КПГ. Временный Революционный Комитет решает, путём голосования, «начать борьбу против правительства и продолжать, пока оно не падет», но неудачно.

Среди лидеров спартаковцев наблюдаются разногласия о тактике. Роза Люксембург была против лозунга немедленного свержения правительства. Карл Либкнехт голосовал за «борьбу против правительства» по собственной инициативе, следуя за спонтанным движением масс.

На следующий день, 6 января:

«Рев. Ком. опять призвал к массовой демонстрации. На этот раз ещё больше людей отозвалось. Опять они несли плакаты: „Братья, не стреляйте“ и остались ждать на площади. Часть Революционных Старост вооружилась и призвала к свержению правительства Эберта. Но активисты КПГ не смогли привлечь войска на свою сторону. Даже Народная Морская Дивизия не поддержала вооруженное восстание. Она объявила себя нейтральной. Другие части гарнизона остались лояльными правительству»

Ситуация не является революционной, когда даже наиболее левая часть армии не готова поддержать повстанцев.

Революционный комитет начинает переговоры с правительством, которое он намеревался свергнуть. Роль посредников выполняет правое крыло независимых, такие, как Каутский.

7 января 1919 года Р. Люксембург писала:

"24 часа прошло после атаки правительства Эберта на Эйхгорна. Массы с энтузиазмом отозвались на призыв их лидеров; спонтанно и самостоятельно они добились переназначения Эйхгорна. По собственной инициативе они взяли здание «Форвертса» и захватили буржуазные издательства и Телеграфное Бюро Вольфа. Насколько возможно, они вооружились. Они ждут дальнейших указаний от их лидеров. Однако указаний не последовало.

Между тем правительство послало Носке собрать войска. Носке превращает Далем, пригород Берлина, в военный лагерь противников коммунистической революции.

11 января Носке входит в Берлин во главе 2 000-3 000 солдат и, используя пушки и пулеметы, сперва захватывает здание «Форвертс», а затем полицай-президиум. При этом они действовали с такой же жестокостью, как и правительственные войска при подавлении Парижской Коммуны. Р. Люксембург пишет: «Правительственные войска зверски убивали посредников, которые пробовали вести переговоры о сдаче здания „Форвертс“, используя приклады ружей, чтобы избивать их до неузнаваемости. Пленных ставили к стенке и убивали так жестоко, что череп и кусочки мозговой ткани разлетались в разные стороны».

"Вечером 15 января 1919 года Р. Люксембург и К. Либкнехт были обнаружены на берлинской квартире, арестованы и переданы добровольческим войскам тяжело вооруженной дивизии. Их допросил командир капитан В. Пабст, обращавшийся с ними жестоко. В ту же ночь оба пленника были избиты до потери сознания прикладами винтовок и убиты выстрелом в голову.

В интервью «Шпигелю» в 1962 году и в его мемуарах Пабст утверждал, что он говорил по телефону с Носке в Канцелярии, и Носке и Эберт одобрили его действия.