Книги со скидкой

г.

Пётр III свергнут своей женой Екатериной

Переворот 28 июня (9 июля) 1762 года — один из дворцовых переворотов в истории России XVIII века, во время которого был свергнут император Пётр III и на престол взошла его жена Екатерина II.

Вступив на трон после смерти Елизаветы Петровны в 1761 году, Пётр III осуществил ряд действий, вызвавших отрицательное отношение к нему офицерского корпуса и подозрения в предательстве национальных интересов:

  • Отказ от всех русских завоеваний в ходе Семилетней войны: Пётр заключил невыгодный для России мирный договор с Пруссией и вернул ей захваченные земли, включая Восточную Пруссию, тем самым обессмыслив все понесённые русской армией в ходе войны потери.
  • Подготовка к династической войне с Данией за Шлезвиг: Вместе с тем новый император вознамерился втянуть Россию в новую бессмысленную с точки зрения офицерства войну. В союзе с Пруссией он собирался выступить против давней союзницы России, Дании, с целью вернуть отнятый у его предков Шлезвиг, причём сам намеревался выступить в поход во главе гвардии.
  • Непочтительное отношение к православной церкви: Пётр объявил о секвестре имущества Русской церкви, отмене монастырского землевладения и делился с окружающими планами реформы церковных обрядов и запрета использования икон.

Сторонники переворота не желали участвовать в малопристойных развлечениях, к которым был склонен император, и при его взбалмошном характере не чувствовали уверенности в завтрашнем дне. Служившие во дворце солдаты позднее в кабаках делились весьма неблагоприятными впечатлениями от особы нового правителя. Позднее в мемуарной литературе его обвиняли также в невежестве, слабоумии, нелюбви к России, полной неспособности к правлению. На его фоне выгодно смотрелась Екатерина — умная, начитанная, исправно посещавшая церковные службы и доброжелательная к высшей аристократии супруга, подвергающаяся преследованиям мужа.

Екатерина, довольно подробно описавшая подготовку заговора в своих мемуарах, ощущала всю шаткость своего положения. Супруг открыто говорил, что собирается развестись с ней, чтобы жениться на своей фаворитке Елизавете Воронцовой. Он грубо обращался с женой, а 30 апреля , во время торжественного обеда по случаю заключения мира с Пруссией случился прилюдный скандал. Император в присутствии двора, дипломатов и иностранных принцев крикнул жене через весь стол «folle» (дура); Екатерина заплакала. Поводом к оскорблению стало нежелание Екатерины пить стоя провозглашённый Петром III тост. Неприязнь между супругами достигла апогея. Вечером того же дня он отдал приказ её арестовать, и только вмешательство фельдмаршала Георга Гольштейн-Готторпского, дяди императора, спасло Екатерину.

К маю 1762 года перемена настроений в столице стала настолько очевидной, что императору со всех сторон советовали предпринять меры по предотвращению катастрофы, шли доносы о возможном заговоре, но Пётр Фёдорович не понимал серьёзности своего положения. В мае двор во главе с императором по обыкновению выехал за город, в Ораниенбаум. В столице было затишье, что весьма способствовало окончательным приготовлениям заговорщиков. Как пишет Е.Р. Дашкова, решительный удар было решено нанести, когда император отбудет с армией к берегам Дании.

Датский поход планировался на июнь. Император решил повременить с выступлением войск, чтобы отпраздновать свои именины. Утром 28 июня 1762 года, накануне Петрова дня, император со свитой отправился из Ораниенбаума, своей загородной резиденции, в Петергоф, где должен был состояться торжественный обед в честь тезоименитства императора. Накануне по Петербургу прошёл слух, что Екатерина содержится под арестом. В гвардии началась сильнейшая смута, а один из участников заговора, капитан Пассек, был арестован по доносу П. Измайлова. Братья Орловы опасались, что возникла угроза раскрытия заговора.

В Петергофе Петра III должна была встречать его супруга, по долгу императрицы бывшая устроительницей торжеств, но к моменту прибытия двора она исчезла. Через короткое время стало известно, что Екатерина рано утром бежала в Петербург в карете с Алексеем Орловым, который приехал к ней с известием, что события приняли критический оборот и медлить более нельзя.

Верные Екатерине офицеры вывели свои гвардейские полки на присягу «Императрице и Самодержице Всероссийской». Меньше всего надежды было на поддержку Конной гвардии, ибо в полку на стороне Екатерины действовали только офицеры с маленькими чинами. Тем не менее они смогли убедить товарищей присоединиться к перевороту. Вслед за гвардией в короткое время присягнули Сенат и Синод, а также часть населения, после чего гвардия выступила из столицы в сторону Петергофа.

Дальнейшие действия Петра показывают крайнюю степень растерянности. Отвергнув совет Миниха немедленно направиться в Кронштадт и повести борьбу, опираясь на флот и верную ему армию, размещённую в Восточной Пруссии, он собирался было защищаться в Петергофе в игрушечной крепости, выстроенной для манёвров, с помощью отряда голштинцев. Однако, узнав о приближении гвардии во главе с Екатериной, Пётр бросил эту мысль и отплыл в Кронштадт со всем двором, дамами и т.д. Но Кронштадт благодаря расторопности адмирала Талызина к тому времени уже присягнул Екатерине. После этого Пётр совершенно пал духом и, вновь отвергнув совет Миниха направиться к восточнопрусской армии, вернулся в Ораниенбаум, где по совету своего любимца М. Измайлова и подписал отречение от престола.

Вскоре после того императора вместе с оставшимся ему верным генералом Гудовичем перевезли на Ропшинскую мызу, где он при не до конца выясненных обстоятельствах был умерщвлён. В своём письме однажды Екатерина указала, что перед смертью Пётр мучился геморроидальной коликой. После же смерти Екатерина приказала сделать вскрытие, дабы рассеять подозрения об отравлении. Вскрытие показало, что желудок абсолютно чист, что исключает присутствие яда. Есть и факты, указывающие на то, что она знала о готовящемся убийстве Петра III. Так, уже 4 июля, за 2 дня до смерти императора во дворце в Ропше, Екатерина отправила к нему врача Паульсена, и как пишет Н.И. Павленко, «показателен факт, что Паульсен был отправлен в Ропшу не с лекарствами, а с хирургическими инструментами для вскрытия тела».